КОРОБКА № 12 И ЗАПАХ ВРЕМЕНИ

Сегодня разбирал коробку № 12.

Я нумерую их по порядку поступления. Двенадцатая пришла в прошлый вторник — её передал мужчина лет шестидесяти, которого я встретил у выхода с той самой барахолки. Он не продавец. Просто увидел, как я рассматриваю чей-то альбом, подошёл и спросил: «Вам интересно? У меня дома ещё есть. Жена говорит — выброси. А я не могу».

Через три дня он принёс коробку.

Обычная картонная коробка из-под обуви. Внутри — фотографии, открытки, два конверта с негативами и что-то, завёрнутое в газету «Вечерний Ленинград» за 1978 год.

Я всегда сначала смотрю на верхний слой. Самый первый кадр, который видишь, открывая коробку, — он как обложка книги. Иногда — самый ценный. Иногда — случайный. Но всегда задаёт настроение.

Здесь сверху лежала открытка. Вид на Исаакиевский собор. На обороте — две строчки чернилами: «Дорогая Лида, поздравляю с Новым годом. Будь счастлива. Твоя В. 1954».

И всё. Дальше — тишина на семьдесят лет.

Я разбирал коробку четыре часа. Не потому что там было много — там было около пятидесяти единиц. А потому что каждый кадр я держал в руках дольше, чем нужно для сортировки. Это профессиональное? Не знаю. Наверное, это просто человеческое.

Вот Лида — видимо, та самая — стоит на балконе. Платье в горошек. Волосы убраны под косынку. Щурится от солнца. На обороте ничего.

Вот компания за столом. Бутылка «Советского шампанского», салат оливье в хрустальной вазочке, у всех в руках бумажные колпачки. Год не подписан, но по серванту и по обоям — начало 1960-х. Кто-то из них ещё жив? Кто-то помнит этот вечер?

Вот пёс. Большой, лохматый, лежит на крыльце дачного дома. На обороте — всего одно слово: «Друг».

Вот конверт с негативами. Плёнка «Свема», 35 мм. Я посмотрел на свет — там, кажется, море. Корабли. Будет что сканировать.

Но самое интересное — то, что было завёрнуто в газету.

Три любительские фотографии. Не чьи-то — а самого владельца коробки. Того мужчины, который отдал мне её на барахолке. Он сказал, когда передавал: «Там, в газете, мои детские. Мать снимала. Можете выбросить, а можете оставить».

Мальчик лет семи. Стрижка под горшок. Серьёзный, насупленный, держит в руках модель самолёта. Смотрит в объектив — то есть в глаза своей матери — с абсолютным доверием.

Я не выбросил. Я положил этот кадр поверх всех остальных.

Знаете, зачем я веду этот дневник? Не для публики, если честно. Для себя.

Потому что работа с чужими архивами — странное дело. Ты держишь в руках чью-то жизнь. Чью-то память. Чьи-то праздники и будни. Чью-то собаку. Чью-то Лиду. И на несколько часов эти люди становятся твоими. Ты в ответе за них.

А потом ты закрываешь коробку. И они снова — сами по себе.

Но что-то остаётся.

Сегодня вечером я отсканирую первые кадры из коробки № 12. Мальчик с самолётом пойдёт в печать — себе, не на продажу. Остальное — в архив. Может быть, когда-нибудь кто-то узнает на этих снимках свою бабушку. Или свою улицу. Или своего пса.

А пока — коробка № 13 уже на подходе. Соседка сказала: «У меня тоже есть, сейчас поищу».

Я жду.